mislina-max

В очередной экспозиции из многолетнего цикла галереи «Ковчег» представлены произведения 1950 – 1970-х годов – рисунки, акварели, монотипии. Круг творческих интересов автора составляли городские и природные пейзажи, жанровые сценки, портреты, натюрморты, анималистика. Весь этот спектр охвачен нынешней персональной выставкой.

Творческая биография Марии Владимировны Мыслиной прослеживается лишь пунктирно; дошедшие до нас сведения о первой половине ее жизни крайне лаконичны и отрывочны, а произведения 1920 – 1930-х годов, похоже, не сохранились ни в репродукциях, ни на фотографиях. Эти обстоятельства не кажутся удивительными, если принять во внимание годы пребывания автора в сталинских лагерях, жизни на поселении и за 101-м километром, вдали от некогда привычной художественной среды. Да и по возвращении в Москву, даже после официальной реабилитации, Мария Мыслина не сделала сколько-нибудь заметных карьерных успехов, оставаясь до конца дней вполне рядовым членом Московского Союза художников.

Именно к этому, довольно длительному и последнему периоду творчества, относятся работы, представленные в персональной экспозиции и в настоящем издании. Чтобы стало понятнее, в каких условиях создавались ее почти идиллические рисунки, акварели, темперы и монотипии, процитируем одно из очень немногих письменных свидетельств, характеризующих «второй московский период», – черновик заявления Марии Мыслиной в правление творческого союза, датированный ноябрем 1956 года.

«В 1937 году, после ареста моего мужа я была тоже репрессирована и прошла, как и многие другие, весь мучительный путь отверженных и оклеветанных людей. Ныне справедливость восстановлена, я реабилитирована и прошу довести до конца этот акт справедливости (…) Сейчас меня приютила мать на площади в девять метров. Я член Союза советских художников, неоднократный участник выставок, как областных, так и московских, мои работы находятся в четырех музеях страны (…) Я не могу работать в существующих условиях. Единственно, что я могу – это поставить в проходе раскладушку на ночь, а я человек пожилой. По существу, мне приходится вести бродяжнический образ жизни (…) Я не имею возможности даже поставить мольберт, у меня нет стола, не говоря уже о прочих, необходимых для моей работы, предметах. Я – коренная москвичка. Может ли быть допустимо, чтобы я, претерпев полный разгром своей жизни, потеряв здоровье, в городе, где я родилась и прожила всю жизнь – осталась на старости лет без крова. После всех испытаний, выпавших на мою долю, хочется покоя и возможности творческой работы – ничего этого я не имею (…) Я прошу вас предоставить мне комнату, в которой я могла бы спокойно жить и творчески работать – это окончательно вернет меня к жизни и даст мне возможность по-настоящему послужить советскому народу своим искусством».

Нет сомнений, что «служение народу искусством» Мария Мыслина в глубине души понимала несколько иначе, чем тогдашние руководители творческого союза. Ее работы, созданные вне заказа (на выставке и в альбоме таковых подавляющее большинство), вполне подпадали под формулировки вроде «безыдейности» и «мелкотемья». Эта авторская позиция, надо полагать, была выстраданной и совершенно осознанной. Но, повторимся, мы не располагаем сколько-нибудь развернутыми источниками информации, чтобы с уверенностью делать выводы об умонастроениях и побудительных мотивах в творчестве Мыслиной. Ее небольшой персональный фонд хранится в РГАЛИ (Российском государственном архиве литературы и искусства), но он еще долгое время будет закрыт для читателей и исследователей.

Открытие выставки состоится 18 июня 2015 с 18 до 20 часов по адресу: ул. Немчинова, 12

Официальный сайт